НА АЛТАЙ С МИХАИЛОМ ЗАДОРНОВЫМ

E-mail Печать PDF

Публикация фрагментов из «ЖЖ» Михаила Николаевича Задорнова, посвященная путешествиям. На этот раз речь пойдет о крестьянском быте на Алтае — о жизни в тех самых деревенях, которые, по выражению сатирика, «вопреки всем демократическим реформам не только сохранились, но еще и расширяются, обновляются, раскрашиваются различными цветами так, что сверху, с вертолета, кажутся собранными из детского конструктора “Лего”».

Текст и фото: Михаил Задорнов

(по материалам портала PROGULKA.LV)

 

Самая знаменитая деревня на Алтае — Сростки, родная деревня Василия Шукшина. Стоит она у срастания двух рек: Катуни и Бии, которые сливаются здесь, среди холмов, в знаменитую Обь.

В память о нашем русском гении, режиссере, писателе, актере, на горе за деревней проходят ежегодные шукшиновское чтения. Прямо напротив памятника Василию Макаровичу. Стоишь на холме — и такая за деревней открывается даль и ширь, что хочется превратиться в этот памятник, застыть и смотреть, смотреть и еще раз смотреть на свободолюбивые просторы. И набираться от них силы — для того, чтобы выстоять, не потерять себя.

Низкий русский поклон латышскому режиссеру Херманису, который вопреки маркетингу, вычислившему успех театральной депрессухи и чернухи, поставил спектакль по рассказам Василия Макаровича с Мироновым и Хаматовой в главных ролях. Чтобы вжиться в роли, Херманис предложил актерам поехать в деревню Сростки поглядеть на типажи людей, описанных в рассказах. Вернувшись с Алтая — вот он, урок нам, русским, — Херманис во всеуслышание сказал: «Вы, русские, не знаете, что ваша валюта — это ваша земля и ваши люди!»

Алтайские лошади, как и местные жители, ростом не вышли. И не очень фигуристые. Зато необычайно умны, выносливы и надежны: отпустишь поводья — сама тебя в нужное место доставит, словно ей в голову вмонтирован GPS-навигатор.

Приезжали на Алтай из Франции «покататься» в загадочных горах ихние графья. Захотелось им на красоты российские поглядеть, себя, естественно, показать — как наездничать умеют! Привезли с собой лаковые черные сапожки для верховой езды, кепчонки брендовые, хлысточки, ретузы кальсонистые, белоснежные... И в таком виде поутру заявились в нашу конюшню. Лошади, как их увидели, вместе с конюхом ржать начали.

Французы сильно расстроились. Они ж думали — в России все лошади рысаки, сивки-бурки, вещие каурки. А тут? Помесь кобылы с ишаком. На таких не поскачешь через частоколы местные покосившиеся, ежами ощетинившиеся, не попрыгаешь. Зато через неделю, расставаясь с этой «помесью», плакали, обнимали лошадей, будто с верными друзьями прощались: ни разу над кручей бездонной ни у одной из них нога не «поскользнулась», в горных реках на каменистом дне в стремнине не подкосилась!

Да, не поскакали, как мечталось... Но ведь и негде было, да и некогда. Красота зато вона какая! Только успевай любоваться.

Алтай — замечтательный край для человекофобов. Каждый год в местные деревни прибывают со всех уголков России мизантропы, которым осточертели суета, телевизор и Интернет. Одна из таких деревень в народе зовется Городом Мастеров. Здесь поселились художники, писатели, резчики по дереву, берестяных дел мастера, кузнецы-умельцы, мастерицы по вышивкам. Есть даже свой собственный театр: в нем нечасто, но проходят спектакли и концерты местной, а также заезжей самодеятельности.

А дискотека, чтобы в деревне не нарушалось душевное «Беловодье» творческих человекофобов, вынесена на берег реки. Среди круч и порогов Катуни она кажется с другого берега беседкой для чаепития. Да и децибелы разжижаются просторами и не тревожат мирное недецибельное коренное алтайское население.

Нигде в России я не встречал таких патриотических названий и вывесок, как на Алтае. Жива еще наша славянская душа! И ведь все эти названия не вычислены маркетологами, а подсказаны чуйкой, сердцем, душой… Зато заманухами работают не хуже, чем иностранные бренды. Но форматным столичным маркетологам это пока невдомек.

Однако в рестораны Сибири умудрилась проникнуть столичная зараза, которая отшибает память у местных рестораторов о нашей родной еде.

Даже в придорожных забегаловках сплошные салаты «Цезарь» и греческие.

— Скажите, а у вас из собственной сибирской еды ничего нет? — спрашиваю у официантки.

— Есть. Равиоли.

— Ваши, сибирские?

— Да, конечно. Еще есть тартар из салмона.

— А драников из потато у вас нет?

Вернувшись поздно вечером на базу «ТурСиб», мы собрались перед сном согласно старинной русской традиции утрамбовать впечатления за день тройной костровой ухой с затушенной в ней головешкой… Подошли туристы из Новосибирска:

— Ты все, Николаич, знаешь. За кого голосовать-то надо?

Что на это ответить?

Мы, славяне, православные. Вечно верим, что придет когда-нибудь добрый, хороший дядя-правитель, всех нас накормит, напоит, спать уложит, одеяльцем прикроет… А пока мы будем спать, еще и вину каждого из нас искупит. Один за всех! А у этого выражения, между прочим, продолжение есть — и все за одного! Но о нем мы почему-то забыли…

Я тоже православный, а потому бываю излишне доверчивым. Сегодня я бы поверил только тому, кто скажет: «Прежде чем вступать в Парижский клуб, поднимать экономику и приглашать инвесторов, мы проведем по всей России субботник: очистим то, что дано нам Богом, от мусора».

Прикольно, согласитесь… В тайге провести субботник!

И голосовать я призвал бы только за того, кто пообещает изменить реформу образования. Ведь без образования никому не найти пути в Беловодье...

Однажды утром, будучи в Гималаях, я подошел к трем гималайцам — те курили у костра, судя по всему, анашу. Спросил:

— Где тут у вас Шамбала?

Старшой от такого вопроса затянулся поглубже, потом на ломаном английском ответил коротко, как и подобает всем гималайским мудрякам:

— Шамбала — в душе у каждого!

— Это такая сказочная страна, — пояснил мне, тупому европейцу, тот, что помоложе.

Потом они посовещались о чем-то и старшой спросил:

— Ты из Европы?

— Ну да, в какой-то степени…

— Тогда мы поняли, что тебе надо. Смотри, вон туда иди, прямо… За камнем направо, пятьсот метров — там Шамбала!

Я пошел. И правда! За камнем, смотрю, деревянная стрелочка-указатель. На ней ясно по-английски написано «Шамбала. 500 метров».

И точно — ровно через пятьсот метров ресторан. Называется «Шамбала». Я сфотографировал. Хотел разослать всем, кто ищет Шамбалу и раскручивает на это дело спонсорье. И что вы думаете? Фотка не получилась! Одно светлое пятно. Со святым словом не шутят. Слава Богу, на Алтае не додумались открыть ресторан «Беловодье». Ведь Беловодье — прав старшой гималаец — должно быть в душе, и за деньги его никак не приобрести.

AddThis Social Bookmark Button

 

Добавить комментарий