АНДРЕЙ ПРИКОТЕНКО: „Пришла пора высказаться про проблемы союза полов”

E-mail Печать PDF

3 июня в рамках гастролей Санкт-Петербургского Академического театра им. Ленсовета рижане увидят спектакль режиссера Андрея Прикотенко. За спиной этого режиссёра яркие работы в Театре „На Литейном”, увенчанные золотыми „Софитом” и „Маской”, спектакли в Орле, Новосибирске, Москве... И даже плодотворная работа в качестве худрука в Рижском русском театре им. М.Чехова. Сегодня в Ленсовете играют его „Чеховъ. Водевиль”.

- Вы часто в интервью говорите, что вам в театре нравится быть рассказчиком историй. Какую историю вместе с Чеховым вы поведаете нам на этот раз?

- Жил-был человек, решил жениться, осуществил задуманное, а через 33 года ему пришёл конец. Фабула не слишком захватывающая. Коллизии и столкновения пойдут в нашем спектакле на уровне характеров, сплетения тем и жанров.

- Тема зрела давно?

- Эта задумка бродила во мне давно. Но я не могу сказать, что в моей голове есть законченная сентенция, некий слоган, который бы исчерпывающе объяснил сверхзадачу спектакля. Если позволить себе примитивизм в формулировках, то спектакль, который мы поставили, - против брака. Про то, что жениться нельзя ни в коем случае. Про то, что сообщество людей разного пола под одной крышей разрушает обоих, а мужчину – в особенности. Брачный союз противоречит законам природы.

- Весьма боевая сентенция. Вызывающая на спор.

- Думаю, что очень большое количество людей меня поддержат в этом бою.

- То есть для продолжения рода человеческого совсем не обязательно вступать в брачный союз?

- Конечно. Но я не призываю отменить институт брака. Ведь в этом вопросе есть совершенно с точки зрения логики необъяснимая обратная сторона. Почему „милые бранятся – только тешатся”? А ведь это правда. К сорока годам (моим), видимо, пришла пора высказаться про проблемы союза полов.

- Вы вынесли жанр - „водевиль” - в заглавие спектакля. Но, судя по вашим невесёлым размышлениям, история скорее трагикомична.

- Да, история всякого бракосочетания трагична.

- В одном из ваших интервью меня заинтересовала мысль о том, что „русскому артисту не свойственна трагедия. Мы – равнинные люди, а в равнине есть сентиментальность”. Для вас русский человек действительно по природе своей немножко вяловатый, философствующий, слезливый мечтатель?

- Конечно, без рефлексии классического русского героя представить себе трудно. Даже Хлестаков рефлексирует.

- У вас в спектакле один герой объединит три сюжета. Он будет идти от вожделенной женитьбы в „Предложении” через суматошные события повседневности в „Юбилее” к горькому размышлению о сломанной, исковерканной судьбе в монологе „О вреде табака”. Вы пришли именно в Театр имени Ленсовета с этой идеей, потому что нашли в труппе протагониста, архетип „брачащегося” (как нынче велено говорить) мужчины?

- Мне давным-давно уже обаятелен артист Саша Новиков. И не только своими психофизическими данными и талантом, но и человеческой природой. Ему интересен театр во всех его проявлениях. Он смотрит практически все работы коллег в городе. Он заражён театром, и это вызывает огромное уважение.

- Станет ли разговор о бедах жизни в браке лирическим монологом артиста Новикова? Он вообще на вашей стороне в этом вопросе?

- Я никогда не перехожу на „личности” в работе с артистом. Мы обсуждаем и строим спектакль на уровне темы, не влезая в потаённые уголки души друг друга.

- Но в финале, в сцене-монологе „О вреде табака”, герой должен же выйти на личностное лирическое высказывание, довести нас, что называется, до слёз? Равнинная сентиментальность должна сыграть свою роль?

- Я надеюсь, что для Саши эта работа станет этапной, как ни громко это звучит. В целом мы сделали добродушный спектакль, с нежностью ко всем персонажам, с тайным признанием в любви к слабому полу, потому что без них всё равно нам, мужчинам, никуда и незачем. Мы надеемся, что получился спектакль с сочетанием, казалось бы, несочетаемых жанров – трагедии и водевиля. Я чувствую, что именно это контрастное соединение сегодня должно по-настоящему удивить, вызвать настоящую эмоцию, энергию в зрительном зале. Идти традиционным чисто водевильным путём скучно самим артистам. Хотя ленсоветовцы это прекрасно умеют, да и зритель кушает с удовольствием. Но на первых же репетициях стало ясно, что такой ход „не зажигает” никого.

- Трагедия не отменяет чувства юмора, в каждой подлинной трагедии нужен свой Шут и сцена с Могильщиком?

- Да, именно такое сочетание будоражит артиста, вызывает живые связи на площадке. И возникает то, чем хочется поделиться с людьми в зале. Для меня спектакль – всегда диалог, я не режиссёр монологов.

- Визуальный ряд спектакля будет „чеховским” по времени, никаких прямолинейных осовремениваний не предвидится?

- Более того, мы попытались создать подробную бытовую среду, с огромным количеством мелких деталей, нюансов, дотошную до кинематографичности. На сцене будет, если можно так выразиться, организованный хлам в стилистике 19 века.

- Модное слово „ретро” напрашивается. Попытка поиграть в жизнеподобный театр сегодня прямо-таки революционна. С другой стороны – близко к мысли Чехова о том, что люди обедают, пьют чай, а в это время рушатся их судьбы.

- Но медлительность течения жизни нашему спектаклю противопоказана, эти чеховские пьесы подразумевают бешеный темп, сумасшедший ритм, поскольку характеры персонажей взрывные, истерические, ситуации острые, взвинченные. Герой – неуклюж, но атмосфера вокруг него постоянно пульсирует, что-то всё время падает, взрывается.

- Вы - один из немногих режиссёров вашего поколения, который побывал в должности художественного руководителя большого театра, Театра русской драмы в Риге. Такая мера ответственности меняет режиссёра?

- Надо уж совсем рядом жить с собственной жизнью, чтобы оценить, как ты меняешься. Конечно, это - колоссальный опыт. Совершенно отличный от того, когда ты просто приезжаешь в другой город ставить спектакль. Тогда тебя любят, дружат с тобой, соглашаются на все твои придумки. И – забывают о тебе в одночасье. От худрука требуется другое знание театра. Но на сегодняшний день у нас плавно поменялась театральная система. Нужно признать, что, к сожалению, институт главного режиссёра или худрука-режиссёра постепенно перестаёт быть востребованным.

AddThis Social Bookmark Button

 

Добавить комментарий